На коленях

Он лежит на спине среди разбросанных подушек, его тело неподвижно, утопает в их мягкой тесноте. Она сидит на нём верхом, её невесомость почти не отягощает его бёдра, её поза прямая и отстранённая. Её руки, с розовым маникюром, покоятся на собственных коленях, а взгляд устремлён вперёд, через комнату, где на стене висит картина с отпечатком ладони. В комнате царит полная тишина, нарушаемая лишь мерным, почти неслышным дыханием. Жёлтые шторы неподвижны, клавиатура на полу рядом с ними пылится в забвении, и ничто не предвещает изменения этого хрупкого равновесия.

Минуту она продолжает сидеть так, абсолютно неподвижно, и кажется, будто её фигура застыла в ожидании невидимого сигнала. Свет падает на чёрное кружево её боди и на две тонкие косички, свисающие по сторонам от пирсинга на носу. Он под ней не шевелится, его руки лежат вдоль тела, и только татуировка на его ноге, сложный узор, является единственным признаком скрытой жизни под кожей. Её спина пряма, плечи развёрнуты, и эта статичность начинает казаться преднамеренной, почти напряжённой, как затянувшаяся пауза между нотами.

Проходит ещё несколько мгновений, и её неподвижность приобретает качество концентрации, будто всё её существо собрано в одной точке перед ней. Она не смотрит на него, не касается его, существуя отдельно в этом пространстве, которое они делят. Воздух в комнате тяжёл от молчания, от этого взаимного отсутствия движения, где единственным действием является само ожидание. Потом, без видимой причины, едва уловимым движением её бёдер равновесие начинает медленно смещаться, предваряя то, что должно случиться дальше.

Задерживая дыхание

Она наклоняется над ним, и её лицо с пирсингом на носу и двумя тонкими косичками оказывается прямо над его. Её правая рука, с розовым маникюром, ложится ему на плечо, прижимает его к подушкам, и её движение кажется одновременно и ласковым, и властным. Он лежит неподвижно, его взгляд устремлён в потолок, и только лёгкое дрожание века выдаёт напряжение. Чёрное кружево её боди тёплым шлейфом скользит по его груди. Она замирает так на мгновение, будто изучает его безмолвие, а жёлтые шторы за её спиной колышутся от слабого сквозняка.

Потом её пальцы медленно движутся вниз по его руке, находят его запястье и мягко, но неуклонно прижимают её ладонь к полу рядом с его головой. Он позволяет это, его тело остаётся расслабленным, податливым под её весом. Дыхание её поверх его кожи теплое и ровное. Она не сводит с него глаз, а он продолжает смотреть мимо неё, на картину с отпечатком ладони на стене. Минута длится, растягиваясь в тишине комнаты, где слышен лишь шелест ткани и отдалённый гул за окном.

Смена положения

Резким, но плавным движением она выпрямляется, отрываясь от него, и поднимается на колени, сидя на его бёдрах. Её руки убираются с его тела и опускаются на собственные колени. Она поворачивает голову в сторону, и теперь её профиль вырисовывается на фоне жёлтой шторы. Её поза становится отстранённой, почти отчуждённой, будто всё, что происходило секунду назад, уже стёрлось. Он по-прежнему лежит, не меняя положения, и лишь его грудь чуть заметно поднимается и опускается, как у человека, задержавшего дыхание и только теперь позволяющего себе выдох.

Она сидит так неподвижно, глядя куда-то в угол, где на полу лежит клавиатура. Полосы света от штор падают на её спину, подчёркивая изгиб позвоночника под тонкой тканью. Кажется, будто между ними возникла незримая стена, и любое движение теперь должно её разрушить. Он не пытается коснуться её, не меняет позы, принимая эту внезапную паузу. В комнате воцаряется напряжённое спокойствие, полное невысказанных вопросов, а её розовые ногти белеют от того, как сильно она сжимает свои колени.

Выпрямившись

Она выпрямляется, и её спина образует медленную, неторопливую дугу над ним, пока она не оказывается сидящей на нём, выше, чем прежде. Её руки лежат на его груди, ладони прижаты к ней с расставленными пальцами, чтобы удержать вес, который она теперь перенесла полностью. Он продолжает лежать неподвижно, его голова остаётся среди подушек, но его дыхание становится чуть глубже и отчётливей, его грудная клетка поднимается под её ладонями с каждым вдохом. Она делает паузу, как бы давая себе и ему привыкнуть к новому положению, её косички неподвижны, свисая по бокам от лица, которое теперь смотрит куда-то в сторону, мимо его головы, к жёлтой полосе шторы. Затем, не меняя выражения, она начинает движение, не резкое, но непрерывное, плавное и методичное, и её чёрное боди с кружевом по краю теперь уже не просто лежит на нём, а скользит по его коже с каждым смещением её бёдер.

Его тело по-прежнему не отвечает движением, но напряжение в нём перераспределяется, становится иным. Мышцы его живота и бёдер не сокращаются, но и не остаются полностью расслабленными, они образуют теперь твёрдую опору для её ритма. Татуировка на его ноге, прежде лишь часть статичной картины, теперь чуть смещается относительно узора на подушке под ней с каждым её покачиванием. Её собственный ритм нетороплив, она движется, почти не отрываясь от него, и это движение имеет в себе что-то от работы механизма — точное, размеренное, лишённое суеты. Её руки, опирающиеся на него, слегка сгибаются и разгибаются в локтях в такт, а розовый маникюр на её пальцах мерцает в свете от окна, поднимаясь и опускаясь вместе с ладонью.

Проходит несколько минут этого непрерывного покачивания, и она, не останавливаясь, меняет угол наклона туловища, перенося вес чуть вперёд. Это заставляет её руки скользить выше, ближе к его плечам, а её движение становится несколько иным — не столько вертикальным, сколько круговым, мелким и настойчивым. Он лежит, и кажется, что его неподвижность теперь активна, что это сознательное предоставление себя в распоряжение этого движения, которое она задаёт. Подушки вокруг них сохраняют свои случайные положения, картина с отпечатком ладони висит ровно на своём месте, клавиатура так и лежит там, где её оставили, и лишь эти двое в центре комнаты находятся в медленном, неспешном изменении. Она продолжает, её лицо повёрнуто в профиль, и её пирсинг на носу сверкает крошечной точкой, когда она на миг попадает в луч света.

В этой же подборке вы найдете и другие видео данной тематики — секс порно.

Это новое положение, которое она заняла, изменило всё остальное вокруг них, придав вещам иное расположение и смысл.

После того как положение зафиксировалось в этой новой форме, она продолжает своё движение, уже не экспериментируя, а следуя выбранному курсу. Её косички слегка раскачиваются у висков с каждым циклом, а её дыхание, ранее почти неслышное, теперь выдает лёгкое, едва уловимое учащение, которое заметно только по чуть более частому подъёму её плеч. Он лежит, и его рука, до сих пор лежавшая плашмя на простыне рядом с бедром, начинает медленно, почти незаметно сдвигаться в её сторону, как бы по собственной воле, преодолевая невесомое сопротивление воздуха. Проходит ещё полминуты, может быть, минута, и он совершает первое за всё это время собственное действие — его ладонь находит её спину, ложится на неё чуть выше поясницы, и это прикосновение не меняет её ритма, но как будто ставит в нём точку, после которой всё продолжается уже с этой новой данностью.

Рука на спине, рука на ягодице

Минуте к восьмой она сидит на нём, опираясь ладонями о его грудь, и её тело продолжает плавно двигаться. Он лежит неподвижно, глядя в потолок, и его пальцы, лежавшие всё это время ладонью вверх на подушках, наконец приходят в движение. Его правая рука медленно отрывается от бархатной ткани и поднимается в воздух. Рука какое-то время задерживается в нерешительности, её тень скользит по её спине, потом она опускается и всей ладонью ложится ей на поясницу. Ладонь лежит совершенно плоско, тяжело и неподвижно, не следуя за ритмом её движений. Она, не прекращая, чуть выпрямляет спину, и под его ладонью натягивается тонкое кружево её боди.

То, что оказалось рядом

После того как рука замерла на её спине, в комнате прошло ещё несколько минут. Движения её бёдер не меняют своего темпа, и он продолжает лежать, уставившись в одну точку сквозь потолок. Его рука остаётся на месте, словно пришитая к изгибу её поясницы, но затем, без всякого видимого усилия, начинает скользить вниз. Пальцы не сжимаются, ладонь не меняет своей формы, она просто смещается по склону её тела, преодолевая небольшое расстояние от талии до той округлости, куда она сейчас опирается. Она в этот момент переносит вес, поднимаясь чуть выше, и его рука оказывается там, где её положили, на её ягодице. Он не двигает пальцами, не нажимает, его рука просто лежит, принимая на себя часть тяжести её тела.

• Небольшой бумажный платок, смятый в тугой шарик, так и остался лежать рядом с её коленом, куда он упал гораздо раньше.
• Кулон на тонкой цепочке, соскользнувший с её шеи, покачивается на складке простыни между ними, сверкая при каждом её движении.
• Одна из подушек, та, что с синим узором, была сдвинута локтем и теперь лежит под углом, прижатая его головой.
• Тень от вазы на подоконнике, не видимой отсюда, ложится длинной полосой поперёк его голени с татуировкой.
• Её собственная рука, которая до этого лежала на его груди, теперь скользит вниз, к его животу, и находит там точку опоры.
• Капелька пота, скатившаяся с её виска, падает на его ключицу и растекается тёмным пятнышком на его коже.

Теперь его рука лежит на ней, и это последнее изменение, которое происходит перед тем, как всё замирает в очередной раз. Её тело продолжает своё мерное движение, а его рука остаётся неподвижным грузом, не пытаясь ни приблизить её, ни оттолкнуть. Между его ладонью и кружевом её одежды нет зазора, они составляют одно целое с её движением и его неподвижностью. Жёлтый свет из-за штор продолжает медленно менять свои оттенки, но в этой части комнаты тени уже не сдвигаются с места, и кажется, будто время остановилось именно здесь, в точке соприкосновения его руки и её тела.

Ключица

Её рука лежит у неё на ключице, ладонью к коже, и больше ничего в комнате не движется. Он лежит под ней неподвижно, как и все эти минуты, и его рука остаётся на её ягодице, не сжимая и не перемещаясь. Пальцы её, с розовым маникюром, неподвижны, они лишь обозначают точку касания, лёгкую опору для её тела, которое продолжает ритмично и медленно качаться. Жёлтый свет от штор падает на её шею и на чёрное кружево боди, смещается по её спине с каждым движением. Она смотрит куда-то в сторону от него, мимо подушек с узором, мимо картины с отпечатком ладони на стене, и её лицо абсолютно спокойно. Её две косички не шевелятся.

Минута за минутой проходит в этом неизменном ритме, и только её дыхание, чуть слышное, отмечает течение времени. Его рука всё так же лежит на её коже, не меняя своего положения, не выражая ни давления, ни ласки. Он смотрит в потолок, и кажется, будто он тоже превратился в одну из подушек, в часть неподвижного фона комнаты, где единственным действующим лицом остаётся она. Потом, без видимой причины, она чуть замедляет движение, и её рука на ключице слегка напрягается, будто готовясь к чему-то последнему, к какому-то окончательному усилию, которое должно завершить всё это.